Мужики берутся за топоры — Культура — Новая Газета

В Кенозерском парке много комаров и благодати. Благодати больше, и разлита она на 140 тысячах парковых гектаров на юго-западе Архангельской области. Хочешь густых, влажных лесов —  тебе в Каргопольский сектор, езжай с московского Ярославского вокзала до станции Няндома, оттуда до Каргополя, потом в Морщихинскую. Истосковался по большой озерной воде — тебе дорога в Плесецкий сектор: от станции Плесецк через паромную переправу в Конево до деревни Вершинино. Сказочное место, Исландия русского эпоса, где сама природа вычертила границы: по парку проходит водораздел между бассейнами Белого и Балтийского морей, Северного Ледовитого и Атлантического океанов.

Фольклористы, пробившиеся в Кенозерье по вечно разбитым дорогам, записали тут сюжеты сказок о Василисе Премудрой, Аленушке и Иванушке, былину об Илье Муромце. Сказочник Александр Нечаев родился в кенозерской деревне Екимово. Его сборник сказок «Иван меньшой разумом большой» выдержал 29 изданий.

В разветвленной системе озер в изобилии водится щука. Щука — рыба крещеная. За щекой у нее крестовая косточка, в советские годы женщины совали ее уходящим на заработки мужчинам. В лесу полно лесной ягоды, и белых, и сыроежек, но тут их (сыроежек) сроду не собирали, за грибы не держали. В священных рощах и вовсе ничего нельзя трогать, даже поваленные деревья — не человеку эти рощи принадлежат, а местным богам: Кенозерье — редкое место, где язычество и христианство сумели ужиться, примириться в одной поэтической вере.

«Кена» — значит «причудливая, сильно изрезанная береговая линия». У национального парка Кенозерье статус биосферного резервата в списках ЮНЕСКО, форма вытянутого многогранника, причудливые по форме озера и хрупкая, архитектурно изысканная система управления. Неспешная и многофигурная, как деревенская кадриль.

Елена Шатковская возглавляет Кенозерский национальный парк со дня его основания, с 1991 года. Все 18 лет работы главным делом считает сохранение вверенной ей благодати. Завотделом реставрации на Соловках до 1991 года, в парке она сохраняет часовни XVII—XIX веков — без раскатывания срубов, с использованием старинных плотницких технологий. На норвежском оборудовании, позволяющем обеспечить максимальную сохранность материала памятника. Не российское Министерство природных ресурсов, не Министерство культуры, а норвежский директорат по культурному наследию счел в 1996 году территорию Кенозерья перспективной для развития устойчивого экологического туризма и признал ценность возведенных здесь часовен. Больше 10 лет длился реставрационный проект — а потом кенозерцы оказались «оккупантами в Грузии»: Норвегия — член НАТО, и следующий норвежский партнер отказал поэтому. Но Елена и ее мобильная музейная команда постоянно ищут гранты по всему миру, и реставрационные работы не прекращаются ни на год.

У кенозерских часовен своя жизнь, и музейщики слышат ее дыхание. В царствование Петра I появился указ 1707 года «Об упразднении деревянных часовен и запрещении строить вновь» и похожий синодальный приказ 1722 года. Указы наступали на старообрядцев-раскольников, на чтимую ими архитектурную старину, однако в далеких северных землях часовни заменяли церкви, указы не выполнялись, и синод закрывал на это глаза — в распутицу ни священнику сюда не добраться, ни прихожанам выехать в Архангельск. Часовни очень скромные: бревенчатый некрашеный сруб, двускатная кровля, крест, звонница, крыльцо. Мирской сход решал, кому заказать роспись часовенного «неба». Построенные без мысли кого-то превзойти, молельные избушки ценны подлинностью и простотой. Все часовни парк взял на баланс в аварийном состоянии. В каждой сегодня есть смотритель из местных жителей —  как правило, деревенская бабушка.

Фонд «Интеррос» совместно с Минкультурой уже несколько лет помогает восстанавливать кенозерские «небеса» — расписанные на библейские сюжеты своды часовен и церквей. Московский центр Грабаря и его архангельский филиал на протяжении лет реставрируют то одно, то другое «небо»: большинство из них в советские годы обрушилось и гнило на земле. В парке уникальные образцы монументальной живописи в деревянных храмах сохранились в виде собрания — в Кенозере 16 «небес». Зашедший в храм смотрит вверх, на нарисованное небо — и видит, что там все на месте: Господь, ангелы небесные и все небесное воинство. Значит, и он дома, и пашется, и сеется ему легче. Если, конечно, удалось остановить зарастание пашни лесом: после развала совхозов сотрудники парка успевают только обходить со спецтехникой по периметру вверенные сельхозугодья. Ландшафтная рубка молодого леса — дело неблагодарное и хлопотное.

Кенозеро, как все национальные парки, живет по федеральному закону 1995 года об особо охраняемых природных территориях (ООПТ). Главная ценность этого закона в том, что он есть. Опасность — в том, что ценность земли с каждым годом осознают законодатели, то и дело ввертывающие в закон нехорошие поправки. Сеть ООПТ занимает более 11 процентов площади России, и это красивейшие места в стране. Руководству заповедников и парков приходится учиться находить общий язык с деловым миром.

Когда люди Дерипаски пришли в Земельный комитет с предложением продать им Медвежий остров с можжевеловой рощей и белыми песчаными пляжами, команда парка им не отказала. За столом переговоров удалось переубедить олигарха не покупать остров в национальном парке, а поучаствовать в финансировании детского экологического лагеря в Масельге.

Масельга была заброшенной деревней: после развала совхозов там наступил голод. В выкупленных избах устроили штаб-квартиру лагеря, конференц-зал — там проводятся юношеские Ломоносовские чтения, включенные в нацпроект «Образование». Теперь в Масельге каждое лето в четыре смены отдыхают 300 детей; одну смену выкупает правительство Москвы, для жителей Архангельской области детский отдых бесплатен. «В эколагере дети занимаются гидробиологией, метеорологией и понимают, что человек — только часть мироздания, а не вершина и не творец его».

Парк живет на тонких сбалансированных взаимосвязях. Вышка «Мегафона» на краю священной рощи, где обитают языческие духи. Далекое зарево взлетающих ракет над ночным Кенозером (до Плесецкого космодрома 400 километров) — и оборудованные костровища на туристических стоянках. Перезвон коровьих колокольчиков — и рык лесовозов, гонящих лес с легальных и нелегальных пилорам, развернутых за пределами парка. Максимально бережное восстановление часовен — и монашеские кельи на полозьях, временное жилье православных отшельников: опыт контактов Валдайского заповедника и Соловков с РПЦ вынуждает искать пути деликатного взаимодействия природоохранников и Церкви.

Шатковская сделала так, чтобы местные жители мало-помалу почувствовали себя хозяевами земли, на которой живут. По трудовым соглашениям с парком работают местные мастера по бондарному делу, шитью лодок-кенозерок, изготовлению изделий из бересты и дранки, получая от парка материалы и добавку к пенсиям и зарплатам. Создан фонд микрокредитования населения для развития дружественного природе бизнеса — разведения скота, создания семейных гостиниц. У тех, кто уезжает из деревни, парк за необидную цену покупает дома, реставрирует по необходимости и устраивает там туристические приюты. Реставрируют свои же кенозерские плотники, сначала участвовавшие в совместных с Норвегией проектах реставрации часовен. Парк — вообще единственный в округе работодатель.

«Многие часовни отреставрированы на деньги норвежского правительства. Страдала моя советская гордость, но и норвежцы учились старинным русским плотницким технологиям. Учились работать с инструментом допетровских времен — топором.

А у русского мужика, сколько его ни дубасили по голове, как ни отрывали от традиции, сколько ни ставили на нем экспериментов, руки работу помнят. Он берет топор и вспоминает, как его дед дом ставил. Произошло самое главное — местному населению возвращена роль главного действующего лица в охране своего наследия. Мужики пошли в сарай искать старинный инструмент, потихоньку стали заказывать новые топоры. И не только памятники архитектуры — они уже и свои дома, бани, хлева так стали ставить — по русским старинным технологиям».

На территории Кенозера разрешена деятельность добровольных охотничьих организаций местных жителей. За квоты на отстрел охотники обязаны участвовать в природоохранных рейдах, в результате практически угасли конфликты между парком и местными жителями, не всегда на бумаге понимавших статьи закона об охраняемых территориях. Местные охотники теперь охраняют лес лучше всякого закона! Конкурс «Завалинка» оценивает оформление приусадебного участка, облика дома, его соответствия традициям деревни. Лучшим — призы и дипломы. Вот такая управленческая кадриль.

Новые Лесной и Водный кодексы, по которым живет и Кенозеро, — головная боль всех природоохранников и экологов. Скользкое место Лесного кодекса — новый тип договора купли-продажи древесины гражданам для собственных нужд. Теперь на нем нет водяного знака, увеличено количество страниц, и подписывается он не лесничим, а в региональном отделении Росприроднадзора. Цель нового кодекса в конечном счете — решить вопрос собственности на леса, установить возможность передачи леса в частные руки. На волне возмущений был принят промежуточный вариант, который: 1) отменил удачную, выработанную годами нормативную базу лесопользования; 2) не решил вопрос передачи лесов в собственность.

«Я понимаю, приход рыночных отношений в лесопользование требовал каких-то изменений. Но изменений конструктивных. Разработчики нового Лесного кодекса взяли за основу средний европейский кодекс, где хорошо отработаны вопросы собственности и аренды, — у нас этого нет. У нас все леса государственные, и аренда — сомнительная штука для леса. Дерево живет 150—200 лет, аренда обычно рассчитана на 49 лет. Естественно, лесопользователь заинтересован все срубить и перебраться на другой участок», — говорит главный лесничий парка Александр Козыкин.

По новому Градостроительному кодексу строить можно что угодно и как угодно. В деревне Вершинино появляется сайдинг — а с ним исчезает архитектурный облик парка. Или закон об охоте: можно с аукциона купить охотничьи угодья. Законодательство носит не природоохранный, а природоресурсный характер.

Водный кодекс изменил водоохранную зону. Сейчас с аукциона можно купить участок водоема, и владелец этого участка с этого момента выдает — или нет — разрешение ловить там рыбу местным жителям.

«Представляете, какая это беда для охраняемой территории — новый закон о рыболовстве? — горячится Шатковская. — В Каргополе участок озера Лаче, исторические места лова рыбы, купила московская фирма. А там люди живут у воды и для них озеро источник пропитания, почему они не должны ловить рыбу?»

В закон об охраняемых территориях Госдумой внесена поправка, разрешающая строительство спортивно-оздоровительных центров на территории национальных парков. Сейчас эта функция передана Росимуществу, но если кто-то задастся целью…

«Понимаете, у нас президенты любят разные виды спорта. Теннис был самым безобидным. А горным лыжам требуются большие территории, — размышляет Елена Флегонтовна. — Я не знаю, сколько времени пройдет, чтобы мы осознали: во всем мире национальные парки — гордость нации. Ничего меня в Америке не удивило. Поражалась только отношению государства к национальным паркам».

Парку не дают работать расплодившиеся надзорные органы. Будь серой, будь болотом, не делай ничего — все будет нормально? Контролерам велено отстать от малого бизнеса, а им нужно доказывать свою значимость для родины, вот и отрываются сейчас на госучреждениях. «Знаете, какая у меня самая большая военная тайна в парке? Бюджет. Я очень не хочу, чтобы меня кто-нибудь начал жалеть. Нас считают богатыми и успешными — я никогда не спорю. Но люди не должны жить на такую зарплату. У нас бюджеты выживания, а не развития.

На территории парка мы выполняем функции государства. Первой заботой парка была даже не реставрация, а строительство школы в Усть-Поче и памятник погибшим кенозерцам. На нашем счету не только хорошие дела, но и ошибки: на первом этапе мы пытались строить коммунизм. В начале 90-х безработица была повальная, мы брали всех в штат и задохнулись от многообразия деятельности. У нас было 670 голов крупного рогатого скота, а комбикорма мы брали в 1993 году под 212 процентов годовых. С сельским хозяйством на балансе парка постепенно расстались.

Чувство хозяина — это не только «вот моя земля и я буду ей распоряжаться». Это и «я за нее отвечаю». Ведь это кажется только — ну что там, часовенку восстановили. А за этим стоит преломление сознания».

У 76-летней бабушки из деревни Спицыно из хозяйства только голуби. Она их пересчитывает: сколько прилетело на завтрак, обед и ужин. Ехать никуда не хочет — «на своей лавочке помру». В деревне живет одна. К ней приезжают с продуктами.

Бабушки — золотой фонд парка. Всех их Шатковская знает по имени-отчеству, у каждой избы остановится: «Вам диск мы передали, а вот фотографии еще не готовы. Как внуки, поступили?» Про нее тоже все знают— как дети, что с родителями. Они тут друг перед другом, как бабушкины голуби, все наперечет. Зимой в деревнях живет от одного до семи человек.

Кенозерцы — любители и знатоки уменьшительных суффиксов. Все-то у них «коровушки», «курушки», «летушко». В городе ласку русского языка презирают, она там и неестественна. А кенозерские блондины и блондинки, северные люди с легкими молодыми ногами в любом возрасте не стесняются уменьшительных суффиксов. Половички, печка, шанежки. Скажи — компьютерик, метрошечка. Да тьфу!

В августе приехали в Кенозеро художники. Вышли из строя на вопрос (новый грант!): «Кто хочет построить в парке арт-объект?» — без всякого подковерного отсева. Нина Гелинг из Германии строит избушку Бабы-яги. Дима Зайцев из Минска — берестяное НЛО. Игорь Голяков из Ярославля камнем оформляет ручей в виде скрипки, настраивает «Музыку ручья». Алина Баталина из Москвы ставит в лесу путеводные столбы и лежанки с каргопольской росписью. Ира Полянская — смотровые вышки с крышей в традиционной технологии сруба. Задача художников — создать арт-объекты, деликатно выявляющие достоинства ландшафта и вписанные в него так, как будто на Кенозере и выросли. Встроить в водораздел Ледовитого и Атлантического океанов ландшафтный театр «Северный экватор».

Товарищи художники, думайте, как помочь туристам понять, что они находятся на великом водоразделе.



При копировании или цитировании материалов с сайта moscow-vokzali.ru активная индексируемая ссылка желательна.