Перепланировка Москвы. Казанский вокзал. Конструктивизм

После Великой Октябрьской социалистической революции Щусев, уже зарекомендовавший себя как талантливый зодчий, в силу расширившихся горизонтов архитектурного творчества, стал прежде всего инициативным организатором человеческой жизни, «инженером нового быта», как часто в те годы именовали архитекторов. Его темперамент и стремление к активной деятельности получают, наконец, самое полное удовлетворение.

С этой точки зрения знаменательно, что первой же значительной работой А. В. Щусева после революции был проект перепланировки Москвы, к которому он приступил во главе коллектива зодчих еще в 1918 г. 31 . С ним сотрудничали И. А. Голосов, Н. Я. Колли, В. Д. Кокорин, Э. И. Норвет и многие другие, получившие впоследствии широкую известность. В этой работе принимал участие в качестве «старшего зодчего» И. В. Жолтовский, бывший в ту пору руководителем подотдела архитектуры ИЗО Наркомпроса.

Работа протекала в трудных условиях гражданской войны, разрухи и голода, и хотя время для реального строительства еще не наступило, зодчие по-хозяйски обдумывали пути будущей реконструкции столицы. По разработанному под руководством Щусева проекту древний город с исторически сложившейся радиально-кольцевой структурой и Кремлем в его центре оставался без радикальных перемен. Реконструкция коснулась главным образом расширяемых радиальных магистральных улиц города; частные сады предполагалось соединять и превращать в общественные скверы; целые кварталы обветшавшей застройки предназначались к сносу. В планировке улиц и площадей сохранялся свойственный Москве несимметричный, живописный характер. Город ограждался кольцом зеленых насаждений, которые по радиусам проникали почти до его центра, создавая резервуары чистого воздуха и ограждая от пыли.

В проекте, разработанном мастерской, внимательно рассматривались чисто технические проблемы: железнодорожного и городского транспорта, метрополитена, водоснабжения и др. Этим первым проектом перепланировки Москвы было положено начало демократическим общественным основам советской архитектуры.

Градостроительство в Советской России стало важнейшим разделом искусства архитектуры.

В своей статье «Москва будущего», напечатанной в 1924 г. в журнале «Красная Нива» (№ 17), зодчий пытался заглянуть в будущее Москвы — такой, какой она представлялась ему через 25 лет. Кое в чем Щусев ошибался, во многом действительность превзошла его фантазию. Но в целом архитектор верно обрисовал Москву 1950 г. с точки зрения основных проблем градостроительства. Он писал: «Забытой оказалась наша старушка Москва с ее дивным Кремлем и чудной схемой старого кольцевого плана. Если бы Москва в забытьи консервировалась, это было бы даже хорошо, мы имели бы вторую Венецию без воды, но Москва — промышленный центр России — все-таки строилась и воспринимала по-своему европеизм, а потому дошла она до нашего времени в скверном и испорченном издании. Наконец, настал черед мечтать и для Москвы. А Москва, если начнет мечтать, то эти мечты будут «вовсю», хотя бы они пока что и оставались лишь на бумаге».

Ошибался Щусев, когда предполагал, что правительственный центр разместится в районе Ленинградского шоссе, а Кремль станет музеем. Ошибался он также, определяя этажность новых жилых районов города. Мы — очевидцы того, что двух-трехэтажные жилые дома, о которых говорил зодчий, оказались не характерными для Москвы 1950-х гг. Но не в этом суть дела. Зодчий в статье совершенно правильно определил основные проблемы реконструкции города. Он писал, что в пригородах расположатся благоустроенные рабочие поселки с домами, имеющими небольшие квартиры для семейных и комнаты для одиноких; поселки будут обстраиваться библиотеками, банями, прачечными и прочими подсобными учреждениями.

Щусев подробно останавливался на проблеме озеленения города. Зелень, по его выражению, как легкие должна снабжать воздухом город. Позтому вокруг Москвы должен быть создан зеленый пояс с несколькими клиньями, проникающими до ее центра.

Склон Воробьевых гор, по мысли зодчего, превратится в спортивный акрополь с памятником Ленину, стадионами, школами плавания и речного спорта. Здесь даже пылкая фантазия Щусева была бессильна предвидеть сказочно быстро возведенное на Ленинских горах здание Московского университета, а в Лужниках — стадиона.

Далее Щусев описывал Москву-реку, наполненную водами смежных рек и ставшую при помощи шлюзов шире и полноводней; катера будут развозить по ней пассажиров; набережные опояшутся ажурными балюстрарадами.

«В противовес Москве живой с садами и бульварами,- писал Щусев в той же статье «Перепланировка Москвы»,- центр Москвы монументален и строг. Старина сквозит ярким ажуром исторического прошлого, углубляя значение великого центра Республики. По кольцам бульваров, обработанных пропилеями и лестницами, располагаются памятники великим людям, писателям, политическим деятелям, музыкантам, ученым — это наглядная азбука для подрастающих поколений». При этом нормы плотности и высоты застройки будут согласованы с размером площадей, улиц и дворов. Щусев отмечает также обилие солнца и света, которое должно стать «девизом северных стран».

Учебные заведения расположатся в лучших местах города. Университет и клиники разместятся в Хамовниках вплоть до Новодевичьего монастыря… На центральных площадях будут возведены высокие с красивым силуэтом административные здания, окруженные парками. «Красота в простоте и величии для монументов и в теплоте и уюте для жилья — вот девиз архитектуры новой Москвы».

Щусев вдохновенно разрабатывал принципы реконструкции Москвы еще в те годы, когда о каком бы то ни было реальном строительстве не могло быть и речи. В результате деятельности архитектурной мастерской при Моссовете в течение нескольких лет был составлен проект планировки «Новой Москвы». Каждый район внимательно изучался и корректировался. Планировочные чертежи сопровождались аксонометрическими рисунками. Был составлен и общий сводный план города. Чертежи эти хранятся ныне в Музее истории и реконструкции Москвы.

Эти планы «Новой Москвы» показывают, что еще в те годы зодчие предусмотрели многие реконструктивные мероприятия, которые сейчас мы видим осуществленными, в частности строительство метрополитена, обводнение Москвы-реки, сооружение новых мостов, устройство Манежной площади, площади у храма Василия Блаженного и многое другое. Исторические памятники архитектуры заботливо включались в новые ансамбли города. Эта забота зодчего о памятниках древнерусской архитектуры проходит через всю его творческую жизнь.

В проекте перепланировки Москвы Щусев ставил перед собой задачу не только сохранения, но и совершенствования исторических ансамблей города и общегородской панорамы в целом, указывал на необходимость ограничения этажности нового строительства, создания охраняемых зон вокруг исторических ансамблей. Он настойчиво говорил о значении памятников архитектуры для формирования новых ансамблей города и отнюдь не собирался считать их музейными экспонатами. «Сочетания лучших образчиков седой старины с новейшими достижениями архитектуры, умело завязанные в объемные и плановые группировки, поставят Москву на то место, которое она заслуживает по праву», — пишет он в статье «Новая Москва — центр новой культуры».

Первым мероприятием такого характера была реконструкция Советской площади. Еще в 1918 г. к годовщине Великой Октябрьской социалистической революции на месте разобранного памятника Скобелеву был сооружен обелиск Конституции. По проекту Щусева напротив здания Моссовета были сооружены пропилеи, в основу которых был положен портик пожарной части — разобранного памятника архитектуры эпохи классицизма. За портиком разбит сквер. Портик-пропилеи возводился в расчете на решение задач ансамбля площади. Его архитектурные формы были подчинены городскому пейзажу и выдержаны в характере русской классики.

Очень интересно и симптоматично мероприятие, предпринимавшееся Щусевым в содружестве с народным артистом республики А. и. Сумбатовым (Южиным). Их идея заключалась в проектировании и строительстве сети народных театров по окраинам Москвы для улучшения культурного обслуживания трудящихся масс. Проект театра был Щусевым сделан, но его архитектурные формы, к сожалению, не получили достойной данной темы разработки.

Архитекторы должны создавать образцовое жилище для рабочего и крестьянина; оздоровить города и поселки; должны вдохнуть живительный дух мощи и силы в монументальное зодчество, сделать достижения техники орудием для обновления форм зодчества.

Теперь, когда мы почти задохнулись в наших тесных жилищах, мы должны сомкнуться, напрячь все силы для того, чтобы обновить и сдвинуть с мертвой точки отечественное строительство».

Щусев глубоко осознает, что искусство архитектуры после Великой Октябрьской социалистической революции обратилось к решению социально важных задач. Архитектура отдельного уникального сооружения, да к тому же ориентирующаяся на вкусы случайного заказчика, уступила место архитектуре общественных зданий, отражающих художественные взгляды и идеи, порожденные социалистической революцией.

По инициативе В. И. Ленина в 1922 г. IX Всероссийский съезд Советов вынес постановление организовать в Москве первую Всероссийскую сельскохозяйственную и кустарно-промышленную выставку. В июле 1922 г. в На родном Комиссариате земледелия состоялось совещание инициативной группы крупнейших архитекторов Москвы по вопросам проектирования выставки. На этом собрании был избран Комитет активного содействия организации выставки, в который вошел и А. В. Щусев. Его кандидатура была предложена этим Комитетом на пост главного архитектора. Дело было необычайно важное и имело громадное общенародное значение.

Участок под выставку был выбран на берегу Москвы-реки, между Крымским валом и Нескучным садом, и после закрытия выставки должен был остаться в качестве благоустроенного парка Москвы, пригодного для различных выставок, ярмарок, спорта и т. п.

Одновременно был объявлен и закрытый конкурс между архитекторами И. А. Голосовым, И. В. Жолтовским, С. Е. Чернышевым, И. А. Фоминым и В. А. Щуко.

Наилучшим образом разрешил задачу И. В. Жолтовский (проект которого и был положен в основу строительства). Он с большим мастерством членит обширную территорию выставки на отдельные планировочные звенья и умело размещает все павильоны. Он же определяет архитектурный характер ансамбля, используя дерево в качестве основного строительного материала.

Разработка и детализация генерального плана, составление проектов выставочных павильонов были не менее сложным этапом проектирования. Значительная часть этой работы проводилась группой молодых архитекторов под руководством И. В. Жолтовского.

Проектирование и строительство Сельскохозяйственной выставки — славная победа советской архитектуры. Сооружена она была в рекордно короткий срок. Строительство общим объемом около полумиллиона кубических метров было завершено, включая освоение территорий и проектирование, всего за 10 месяцев (!). При этом не следует забывать, что строительство проводилось вручную, без всякой механизации. Рабочие, архитекторы, художники в течение этого небольшого срока работали не покладая рук, с подлинным энтузиазмом. Это была первая крупная столичная стройка после ряда лет войны и разрухи.

Щусев прекрасно справился с ролью организатора проектирования, руководителя проектной мастерской, разработавшей все рабочие чертежи, и ролью автора одного из крупных павильонов выставки. «На его долю выпала трудная задача трансформировать здание бывшего механического завода, существовавшего на территории выставки, в выставочный павильон. Его богатый творческий опыт помог ему превратить фабричную коробку в один из лучших павильонов выставки…», — писал В. К. Олтаржевский.

При проектировании этого павильона Щусев опирался на свой опыт по разработке русских национальных форм, полученный при проектировании Казанского вокзала. Но нельзя не увидеть, что, несмотря на его относительно высокие качества, этот павильон был, безусловно, шагом назад по сравнению с Казанским вокзалом. Объем его прямолинеен и геометричен, что надо отнести за счет старого фабричного корпуса. Детали суховаты, графичны и не обладают скульптурными, пластическими качествами, присущими белокаменным наличникам, карнизам и другим деталям русской архитектуры XVII в. Процесс «урисовки» русских архитектурных форм, начатый А. В. Щусевым во время строительства Казанского вокзала, в этом сооружении перешел допустимые пределы.

Тем временем Щусев продолжал руководить строительством Казанского вокзала. Он был занят реализацией замыслов, дальнейшей разработкой проекта и составлением бесконечных вариантов.

Кредиты на строительство вокзала, который должен был, по замыслу владельцев этой богатейшей железной дороги, роскошью отделки превзойти все до сих пор в этой области виденное, в связи с затянувшейся войной резко сократились. Поэтому еще перед революцией Щусев занимался, как уже говорилось, разработкой «упрощенного» варианта отделки вокзала, что относилось главным образом к интерьерам. Казалось, гибнут мечты зодчего. Однако упрощение архитектурного убранства привело к таким выразительным и предельно лаконичным формам, что зодчий увидел в нем новые творческие возможности.

Простота и четкость пришли на смену безудержной фантазии, сказки в камне, вернее, сопутствовали ей и в результате обогатили впечатление от архитектуры здания в целом. Простейшие детали оконных обрамлений, например теплого перрона, контрастировали с предельно насыщенным архитектурным убранством зала ресторана. С особой любовью Щусев использует богатое пластическое качество тесаного белого камня. Доминантой композиции здания вокзала является прекрасная по своему силуэту и изяществу многоярусная башня. Довольно значительный объем первого яруса, быстро сокращаясь от яруса к ярусу, переходит в тонкий шпиль, увенчанный ажурным крылатым змием «Зиланти» — гербом города Казани. Этого змия Щусев рисовал много раз, тщательно, любовно, с большой фантазией. Башню очень часто считают чуть ли не копией башни Казанского кремля, сооруженной русскими мастерами в XVII в. и называемой именем некоей татарской царевны Сююмбеки. Бесспорно, что между обеими башнями есть много общего, и это входило в художественный замысел зодчего, но они далеко не одинаковы. Башня Щусева имеет не меньше общих черт и с Боровицкой башней Московского Кремля и тем самым не только напоминает пассажиру о предстоящем ему пути, но и не порывает с пейзажем Москвы. Следует указать и на живописное убранство башни, основанное на формах московской архитектуры XVII в., славной своими нарядными многоярусными храмами.

Контрастный переход от яруса к ярусу башни вызван необходимостью разместить в ее первом этаже главный вестибюль вокзала. И в то же время именно эта черта дает возможность зодчему тесно увязать башню с горизонтально распластанным ансамблем всего вокзала. Башня довольно велика, но теперь, когда вблизи высится грандиозная гостиница, да еще в том же стиле, она по контрасту кажется маленькой, а потому нельзя сказать, чтобы это соседство было удачным.

Среди сказочных палат, вошедших в ансамбль Казанского вокзала, особенно красив фасад павильона, в котором размещается зал ресторана. Он хорош как внутри, так и снаружи. Стены кирпичные, неоштукатуренные, выложенные с особым вниманием к их художественным качествам. Кирпич приятного глубокого тона, лицевая кладка выложена в так называемую «пустошовку», что придает стене особенную материальность и богатство светотени. С кирпичными стенами прекрасно сочетается убранство окон, цоколей и карнизов, выполненное из белого камня. Это сочетание, излюбленное для Москвы XVII в., широко используется Щусевым в архитектуре вокзала. Громадные окна ресторана с переплетом «в ромбах» одеты в нарядные наличники. Чтобы их создать, необходимо было «вжиться» в русскую архитектуру XVII в., изучить ее. Рязанский собор, церкви в Уборах и в Филях, палаты Голицыных в Охотном ряду — вот памятники архитектуры, которые в этом случае были в поле зрения зодчего. Он имел в виду именно этот фасад, когда утверждал, что «московское барокко» (или архитектура конца XVII в.) может с успехом послужить примером и быть использовано современными зодчими при проектировании общественных зданий.

Действительно, фасад ресторана очень красив, он современен и в то же время связан прочнейшими нитями преемственности с древнерусской архитектурой. Эта красота не «архаична», не относится к музейным художественным ценностям, а полна жизни и ничуть не противоречит назначению сооружения. Здесь мы опять встречаемся с важнейшей чертой таланта зодчего, придающего первостепенное значение жанру архитектуры возводимых им сооружений.

Необходимо упомянуть и о часовой башенке вокзала. Описать ее трудно. Как прекрасны ее тонкий белокаменный ажурный убор и темно-синий циферблат, окруженный золочеными знаками зодиака, и колокол наверху в паутинке кованого металла!

Многое привлекает внимание: виртуозно нарисованные разнообразные наличники, один краше другого, карнизные «гребешки», арочный вход с пятами арки, покоящимися на двух декоративных львах, и многое другое. Творческой фантазии у автора хватило и на убранство дымовой трубы. Она стала элементом архитектуры этого удивительного сооружения.



При копировании или цитировании материалов с сайта moscow-vokzali.ru активная индексируемая ссылка желательна.